Эпизод 4/12. Апрель 2024
Всем привет! Это Тата и мой проект о 2024-ом в письмах. Каждое письмо — один эпизод, посвящённый событиям и наблюдениям месяца.
Большую часть этой рассылки я написала во время писательского ретрита «Комната в лесу» в Зеленогорске. Заселилась в номер с креслом, потому что обожаю писать в кресле. Итого: писать в нём было неудобно, но пить кофе и смотреть в окно — да. Мой номер находился на 4 этаже, вид — на качающиеся сосны.
В апрельском эпизоде расскажу про то, что я поняла на писательском ретрите; про кофе и его влияние на промышленную революцию и современную культуру; про особенности общества позднего модерна во вселенной корейско-немецкого философа Хан Бён-Чхоля. И немного про то, как я из майндсета «жизнь — это боль» перехожу к более приятному настрою. Это письмо получилось очень насыщенным на изображения.
Что я поняла на ретрите
В первый день ретрита светило солнце, я несколько часов гуляла вдоль залива. Обнаружилось, что челси — лучший вид обуви для хождения по песку. Ничего никуда не попадает.
На берегу я нашла корягу и сразу представила, что это деревянный протез в виде куриной лапки. Зажала деревябуру в руке, спустила рукав, чтобы иллюзия была более очевидной, развлекалась, сделала несколько фоток.
А потом я поняла, что со мной это случается не в первый раз. Когда я попадаю на природу, во мне что-то щёлкает, и такие штуки начинают придумываться сами собой. Покажу на примерах.
В 2020-ом году я делала телесные расширители для межвидовых актов. Работала с альтернативными сценариями в духе спекулятивного дизайна, отвечая на вопрос «А что если..?». А что если можно совершить трансвидовой переход и стать камнем? А что если можно слушать или читать природные объекты? А что если можно подпитывать деревья своим молоком?
В 2021 году я поехала в арт-резиденцию, которая находится в Костомукше. Это город в Карелии рядом с финской границей. Месяц я жила в доме в центре Костомукшского заповедника. Чтобы туда добраться, мы полчаса ехали на снегоходах по замерзшим болотам. Рядом ноль людей и ноль интернета. Единственные уведомления, приходившие на телефон, — о том, что я прочитала установленную норму в Books.
Лес лесом, а привычные паттерны привычными паттернами, поэтому в офлайн-условиях я начала воспроизводить объекты цивилизации и настрогала лесофонов.
Лесофон идеальный не только наощупь. Это лучший телефон для эпохи надзорного капитализма. Его никогда взломают, и он никогда не сломается. Он не утонет и вашу репутацию не утопит. Ниже видео с производства лесофонов.
Там же в резиденции я однажды проснулась и почувствовала непреодолимое желание взобраться в гору на двух своих (брёвнах).
Ну и ещё один пример моих лесных наваждений. В 2021 году я была в летней скульптурной школе. Проблематика надзорного капитализма не отпускала, а мысль, что лес — это, возможно, единственное место, где за нами не наблюдают, привели меня к созданию сайт-специфичной инсталляции «Камера наблюдения для муравейника» в лесах Новгородской области.
Возвращаюсь к началу. Что же я поняла на ретрите? Очевидное — на природе я дичаю, начинаю играть и взаимодействовать с объектами природного мира. Менее очевидное — что если это не я начинаю играть, а мной начинают играть? В таком случае, что это за силы?
Может быть, это силы моего рода и семьи? Моя бабушка работала на лесокомбинате и сплавляла деревья по рекам. Что если это оттуда во мне тяга к взаимодействию с лесом? Не говоря уже о более далёких предках, где начинаюсь я и вообще все мы.
Или это потому, что в детстве я не то чтобы особо играла, больше читала, а сейчас навёрстываю?
Или, может, это зов художников-изобретателей продолжать их линию. Например, Ребекки Хорн, которая в 1970-х годах придумывала арт-протезы для расширения тела. Интересно, что фамилия художницы Horn и с английского, и с немецкого переводится одинаково — рог. Ребекка Хорн — с самого рождения человечица с рогом, ещё до того, как придумала носимую скульптуру «Единорог».
Видео с серией перформансов, которые Ребекка Хорн делала в своей берлинской мастерской в 1970-х годах.
Ещё есть лекция Ирины Кулик из серии «Несимметричные подобия» про Макса Эрнста и Хорн. Про Хорн с 00:57:05.
Кстати, о чём я сожалею, так это о том, что как-то шла по Москве, увидела Ирину Кулик и не сказала ей спасибо за лекции. Была зима, гололед, сильный ветер, все шли укутавшись. Кулик шла на меня, я на нее. Я так опешила, что передо мной Кулик, что жмяк бряк так ничего и не вымолвила, пройдя мимо.
Это напомнило мне историю подруги, которая в 2000-х специально устроилась в Ледовый дворец в Ижевске, чтобы иметь доступ ко всем коридорам и выходам, и когда туда приедет Земфира, поблагодарить её, может, поговорить о чём-то. Но когда в день икс подруга столкнулась с певицей в коридоре, единственное, что она смогла произнести: «Земфира, мы тебя любим!».
Из лекции Кулик узнала, что на набережной Барселоны есть скульптура Ребекки Хорн La estrella herida / Раненая звезда. Видела её в Барсе в 2013-ом, но тогда про искусство мало что знала, поэтому не могла оценить, что видела вживую работу Хорн.
Скульптура появилась перед Олимпийскими играми 1992-го. Хорн то ли отсылает к ржавым вагончикам Чирингито — так назывались бары и прилавки с рыбой и морепродуктами, которые были на набережной, пока ее не отремонтировали. То ли из их ржавых остатков всё и соорудила.
Если подытожить, что я всё-таки поняла на ретрите про эту свою природную дикость. Поняла всё и ничего. И это было прекрасно.
Таким слайдом и закончила свой рассказ перед писательницами.
Я раньше почему несчастный был
Большую часть жизни я считала, что жизнь — это боль, и ничего хорошего в ней нет. Что задача каждого приличного человека — думать о смерти и готовиться к ней как к самой главной встрече в жизни. А быть радостным — это удел не очень далёких людей или спортсменов. И шутки про суицид, которые не просто шутки. Попасть в клуб 27 — мечта. Не попала в клуб 27, есть ещё клуб 37, можно туда запрыгнуть.
Иногда я шла на работу и придумывала в голове десятки способов, как можно убить себя так, чтобы при этом труп не нашли. На процессе Хоффмана Хольгер сказал, что суицид — это королевский способ мести окружающим и родителям в первую очередь. А убить себя так, чтобы ещё и тело не нашли, — это просто двойная драма квин месть.
Возможно, на процессе Хоффмана что-то во мне переключилось, а, может, и практики медитации раньше всё запустили. Неожиданно для меня самой во время одной из процессовских практик обнаружилось качество моей сущности — счастливая. Я есть счастливая. Не креативная, не независимая, не уникальная — качества, которые я могла ассоциировать с собой раньше. А просто счастливая.
И вот теперь по большей части живу из какого-то такого ощущения, что жизнь вообще-то, чтобы радоваться и быть счастливой. Даже если пиздец в данный момент. Даже если сейчас живешь в режиме, когда не знаешь, чем будешь платить за квартиру в следующем месяце. Ноль стабильности. Но радоваться, что живешь вообще и не знаешь, что там за поворотом, и подпитываться от этого интереса — святое. И тёмные материи все продолжаешь любить. Просто они не накрывают, как раньше, своей безапелляционностью.
Хмарь, конечно, тоже накатывает. Осенью шла к терапевтке рассказать, что вот же у меня даже на браслете написано «счастливая», а я не чувствую себя так. И иду по Ленинскому, а там автобус, который идёт до ул. Счастливая. И я думаю, вот же мой автобус, а я не в нём. Или наоборот, я в нём и не замечаю, что в нём. Но мы там на сессии разобрались, что я опять спутала поиски деятельности и себя. И что, может, даже и не важно, кем быть. А задача в том, чтобы найти именно себя, но не в деятельности, а в том, чтобы быть собой, и из этого состояния будет появляться деятельность, будет возникать разное.
Это всё была длинная предыстория к тому, что на этом ретрите меня нашёл ещё один талисман. Синий агат. И он тоже про счастье и умиротворенность. И про медитацию.
Про смерть где-то рядом
Здесь будет уместно рассказать, как на меня в апреле упал снег с крыши. Всегда думала, кто эти люди, которые умирают под сосульками, и какая цепь совпадений привела их к этому. Я чуть не стала таким человеком. Ветром принесло шмат обледенелого снега. Всё удачно. Удар амортизировали ободок наушников и шапка. Небольшая шишка. Перед этим я вышла из Хлебника со сладкими булками. Наверное, это было напоминание, что сахар убивает.
Про кофеизацию
Продолжая про силы, которые влияют на нас. Разве не удивительно, что существуют растения, которые производят химические вещества, воздействующие на наш мозг. И я даже сейчас не про наркотики. Хотя про них, просто про легальные версии — чай и кофе. Знакомый поделился со мной видео.
[13.04.2024 11:33] Не помню, показывал тебе видео про свои взаимоотношения с кофе?
[13.04.2024 11:33] Максимально точное)
[13.04.2024 11:37] Здесь очень хорошо передана бессмысленность этого буста) у меня прям так
На меня так кофе не действует (что может быть заблуждением кофеинового торчка), но я всегда замечаю, когда он заканчивается, и приходится какое-то время обходиться без него.
В интервью Джо Рогану американский писатель-публицист Майкл Поллан упоминает слова Роланда Гриффита, исследователя психоделиков и эксперта по кофеину:
Вы никогда не поймете своих отношений с кофеином, пока не откажетесь от него.
Перед этим Поллан признаётся, что один из самых мощных психоделических опытов, которые он испытал в жизни, — первая чашка кофе после трехмесячного перерыва.
В том же интервью Поллан много интересного рассказывает о том, как кофе попал на Запад и как повлиял на промышленную революцию.
До начала 17 века западные люди не пробовали кофе, зато постоянно были под алкоголем. Пить сырую воду было опасно для здоровья, а чуть забродившую с убитыми микробами — безопаснее всего.
И вот когда в 1650-х годах в Англии появились одновременно кофе, чай и шоколад (благословенное десятилетие!), жизнь разделилась на до и после. Во-первых, никто раньше не пил кипяченую воду, поэтому горячие чай и кофе так же, как и алкоголь, защищали людей от болезнетворных бактерий. Во-вторых, у людей по сути появился препарат, который способствовал более сфокусированному и рациональному образу мышления, поэтому многие исследователи связывают потребление кофе и чая с эпохой Просвещения и Промышленной революцией.
Когда люди работали в полях от восхода до заката, у них были перерывы на пиво — источник калорий и хорошего настроения. А вот когда настала индустриальная эпоха с её работой за станками и ночными сменами, очевидно, нужен был другой стимулятор, чтобы держать голову ясной и сосредоточенной и не зависеть от солнечных ритмов. Кофеин отлично справлялся с этим и внес вклад в развитие капитализма. У кофе-брейков тоже своя история. Их придумали на денверской фабрике по производству галстуков Los Wigwam Weavers, чтобы бустить эффективность и фокус уставших в середине смены работниц.
Ниже видео этого интервью (15 мин), если захотите больше узнать про кофе.
Очевидно, что сейчас кофе переживает очередной виток популярности. Разные способы обработки, обжарки и заваривания дают супер-возможности для экспериментов со вкусом. Недавно я заказывала кофебокс, посвящённый разным обработкам. Среди лотов был кофе из Гондураса, вымоченный в соке малины!
Ещё я замечаю кофеизацию в том, как кофе становится частью эстетики, дизайна и культуры. Пример. Купила мини-книжку «Мартин Маржела и концептуализм».
Это книжка Masters из серии One cup book. Она действительно на одну чашку кофе. Small size, 40 страниц, половина из них — изображения. Тактильная черная обложка, приятный дизайн. Идеальна для того, чтобы в кофейне положить на столик рядом с чашкой кофе и чизкейком, сделать фотку для инстаграма и продать себя окружающим. Но это я уже перешла к идеям Хан Бён-Чхоля.
Философ называет нашу эпоху поздним модерном, в котором господствует неолиберальный нарратив достижений. Эта зацикленность превращает каждого в самому себе предпринимателя. А сториз в социальных сетях являются не чем иным, как самопрезентациями, они не рассказывают, а рекламируют. Про идеи Хан Бён-Чхоля ещё будет ниже.
Про рассылку
После мартовской рассылки сразу несколько человек написали мне в личку. Кого-то она вдохновляет, для кого-то душеспасительна. А кому-то нравится формат тем, что это не «сиюминутная эмоциональная реакция соцсетей», а «мысли, очищенные от лишнего». А. добавила, что рассылка сейчас — это ещё и про ощущение бо́льшей безопасности. Она читает рассылки Голоса, ОВД-инфо и других околоправовых и неудобных для государства организаций/изданий.
В книге «Кризис повествования. Как неолиберализм превратил нарративы в сторителлинг» Хан Бён-Чхоль пишет о том, что соцсети принуждают нас к актуальности и ввергают в безумие злободневности:
Информация дробит время. Время сокращается до бедного следа актуального. В нем нет темпоральной широты и глубины. Принуждение к актуальности дестабилизирует жизнь. Прошлое больше не имеет силы в настоящем. Будущее сужается до постоянного апдейта актуального. Таким образом, мы существуем без истории, так как повествование – это история.
Может, ещё поэтому рассылка не так дестабилизирует. Да, в ней есть след актуального за месяц, но это актуальное отрефлексировано и обработано памятью. А данные и информация, которые льются на нас из соцсетей, по словам Хан Бён-Чхоля, напротив, генерируются помимо сознания и отображают наши действия до того, как их целенаправленно отрефлексируют и проинтерпретируют.
Мы больше не рассказываем друг другу истории. Зато мы чрезвычайно много коммуницируем. Мы постим, шэрим и лайкаем. То «ритуальное созерцание», которое освящает содержание коллективного сознания, уступает место коммуникационной и информационной лихорадке.
Ну и ещё думаю, в этой рассылке нет вот этого неолиберального нарратива про достижения и самооптимизацию.
Здесь апрельский эпизод завершается. Спасибо, что дочитали до конца. Благодаря тому, что я работала над письмом на ретрите, удалось отправить его в последний день месяца, а не в первых числах, как обычно. Но это вряд ли станет традицией, поэтому до встречи в начале июня 👋 Ого, уже июня, не верится ☄