Вакуумный пакет #2-2026. Конец личного повествования. Будет ли дальше?
Мы привыкли строить свою жизнь как путь героя — выбирать цели, преодолевать препятствия, падать, вставать, снова идти. Но с чего вдруг жизнь — это история, а мы в ней супергерои? Время чтения ~7,5 мин
Кажется, у рассылки в 2026-м вырисовывается вектор — потенциальные стратегии жизни в мире, который несется в пропасть. Предыдущее письмо тормозило разогнавшееся ускорение стоп-краном резонанса. Это пытается шатать метафору жизни как литературного произведения.
С чего начался этот текст
Недавно меня пригласили в подпольный клуб специалисто_к, работающих в поле современного искусства. На встречах выступающие делятся рассказом о своей художественной/кураторской/исследовательской практике и ее взаимоотношениях с современным контекстом. С одной стороны, я была бы рада выступить и что-то рассказать, с другой, с 2022 года моя практика не то чтобы цвела.
Я всегда выстраивала свою художественную практику как автофикшн-проект. Проекты подпитывались событиями из жизни, дополнялись вымыслом. После начала войны я заметила, что утратила возможность рассказывать истории о себе, как раньше. Моя личная практика приостановилась в привычном формате, но обрела вспышки ненарративного взаимодействия с невидимыми общностями.
Об этой трансформации — когда кажется, что рассказать нечего — я и решила рассказать в клубе. Главным вдохновителем стал философ Саймон Кричли. На сборник его эссе «Твоя жизнь — не (сраная) история» я удачно наткнулась накануне. А в этом тексте решила подробнее раскрыть этот антинарративный поворот.
Нужна ли жизни сюжетная линия?
Теория нарративного «я» предполагает, что личная идентичность — это история, которую мы рассказываем о нашей жизни. Философ Дэниел Деннетт утверждал, что «все мы — виртуозные романисты», которые «пытаются связать все наши материалы в одну хорошую историю. И эта история — наша автобиография. Главный вымышленный персонаж в центре этой автобиографии — это наше собственное "я"».
Кто не любит хороших историй? Философ Саймон Кричли не любит, если в них превращают жизнь. В эссе «Твоя жизнь — не (сраная) история» он пишет:
«Просто невозможно отрицать вездесущую силу нарративной идеи «я». Она доминирует в нашей культуре: мы — это истории, которые мы рассказываем о себе, и чем лучше история, тем лучше «я», которое ее рассказывает».
Кричли хорошо проходится и по идее аутентичности, которая стала святым граалем блогинга — все её добиваются и отращивают.
«Моральное убеждение, лежащее в основе этой идеи нарративного «я», заключается в том, что только с помощью нарратива мы можем достичь великого принципа современности — аутентичности. Аутентичное «я» — это «я», которое можно превратить в замечательную историю. И такие истории могут быть безжалостно превращены в товар».
Саймон Кричли. Твоя жизнь — не (сраная) история
На моменте Stories sell с Кричли согласился бы философ Хан Бён-Чхоль. Он считает, что неолиберализм превратил всех нас в сториселлеров, которые производят истории, чтобы продать себя повыгоднее и состояться в качестве самим себе предпринимателей.
При этом Хан противопоставляет сторителлинг и нарратив. Для философа жизнь — это повествование, а человек как animal narrans отличается от зверя тем, что способен повествовать и тем самым создавать новые формы жизни. Сторителлинг же только порождает консьюмеризм. В конце книги «Кризис повествования» Хан обречённо заключает: «В мире сторителлинга все сводится к потреблению. Тем самым мы не видим других повествований, других форм жизни, других восприятий и реальностей. В этом и заключается кризис повествования в эпоху сторителлинга».
Что не так с метафорой жизни как литературного повествования?
Ежедневно пользователям социальных сетей внушают идею, что стать героями своей жизни — это единственное, что имеет значение. «Ваша жизнь — это проект, авторские права на который принадлежат вам», — говорят популярные блогеры Дима Думик и Виталина Скворцова-Охрицкая, продавая свой проект «Книга о тебе». И дальше в анонсе: «Это фреймворк, пройдя который можно получить свой собственный “план движения”, который включает корневую мотивацию, обратную связь от окружения и опору на свои супер силы».
Мы и правда постоянно используем слово «суперсила», рассказывая о себе. Но мы же помним, у кого изначально были суперсилы? В какой момент мы согласились стать супергероями, которые постоянно совершенствуют свой образ и свою историю?
Идея, что человеку нужно ясно видеть свои цели и последовательно к ним идти, не только давит, но и способна раздавить. И если оглядеться, видно, как глубоко она вросла в культуру — от трендов в соцсетях и сценариев фильмов до политических нарративов.
Main character syndrome
В мае 2020 года блогерка Эшли Уорд загрузила в TikTok ролик You have to start romanticizing your life, в котором призывала думать о себе как о главном герое:
«Вам нужно начать романтизировать свою жизнь. Вам нужно начать воспринимать себя как главного героя, потому что, если вы этого не сделаете, жизнь будет продолжать проходить мимо вас, и все мелочи, которые делают ее такой прекрасной, будут оставаться незамеченными».
Tiktok failed to load.Enable 3rd party cookies or use another browser
Ролик залетел и стал одним из триггеров тренда #maincharacter в TikTok. В видео с этим хэштегом люди под саундтрек Ланы Дель Рэй романтично пили кофе, читали книги, ехали в машине, как будто это кадры из фильма.
Поначалу тренд был способом романтизировать повседневность, но довольно быстро приобрёл негативный оттенок и превратился в Main character syndrome / Синдром главного героя — поведение, при котором человек воспринимает себя как главного персонажа своей жизни, а остальных как статистов. Проще говоря, для человека с этим синдромом весь мир вращается вокруг него.
Корни синдрома главного героя уходят гораздо глубже 2020-го. Тот же Путь героя Кэмпбелла — влиятельный фреймворк, по которому киношников и рекламщиков учат писать сценарии — так глубоко впитался в культуру, что теперь и обычные пользователи строят по нему посты и рилсы в соцсетях. Чаще всего это история перехода из точки А (пиздец-состояние) к точке B (позитивное трансформированное Я).
Путь героя в соцсетях выглядит примерно так. Героиня-миллениалка: 1) пахала как не в себя, выгорела; 2) уволилась, пошла искать себя; 3) три месяца не вставала с дивана, смотрела сериалы; 4) встретила коуча / психотерапевта / аяваску; 5) поняла своё предназначение, но столкнулась с внутренним критиком / синдромом самозванца / токсичным окружением; 6) прошла главное испытание — поверила в себя; 7) утвердилась в своём призвании; 8) теперь готова поделиться мудростью и помочь другим пройти свой путь — по спеццене 19999 рублей до конца июня.
«Модель нарративного «я» по сути религиозна. Это идея, унаследованная от Блаженного Августина: я был грешником — и теперь я спасён. Я был плохим человеком — и потом преобразился. «Я» несёт в себе нарратив падения и искупления — это преобладающий христианский нарратив на Западе».
Саймон Кричли
Episode #27 | Doing Well, Feeling Fine
“How to think about the stories we tell about ourselves with Professor Simon Critchley”
Привязанность к личным историям
Наши истории дают нам силу, но они же и привязывают к себе и образу нашего героя. Наш внутренний герой жил так-то, прошёл такие-то испытания, у него вот такие шрамы, на это он реагирует так, а на это вот так. Для Саймона Кричли в этом мало места для спонтанности и удивления собой. Свобода для него — это свобода от идентичности: от представления о себе, которое формируется нарративом, повторяемым снова и снова семье и друзьям. Свобода в метаморфозе. В возможности принять новые формы, стать кем-то другим.
Идея прогресса и линейного развития
Есть ещё одна проблема с представлением жизни как истории — идея линейного прогресса. Представление, что нам нужно бесконечно расти и ставить всё более амбициозные цели. Что развитие любой карьеры, общества, экономики — это прямая линия вверх. История безудержного линейного роста.
Мне нравится, как Урсула Ле Гуин в своем блоге задаётся вопросом, почему экономисты все время говорят о росте как о позитивной экономической цели. Почему мы в отличие от растений и животных, чьи способы соперничества и выживания бесконечно разнообразны, зациклились на одном-единственном решении?
«Принимая идею неконтролируемого, беспредельного, постоянного роста как единственного способа поддерживать экономическое здоровье страны, мы отвергаем принципы оптимального размера и гомеостаза».
Урсула Ле Гуин. Время, занятое жизнью
Ле Гуин сравнивает рост капиталистической экономики с раковой опухолью, которая растет так же бесконтрольно и непредсказуемо, захватывая всё новые территории. По Ле Гуин, следствие такого бесконтрольного экономического роста — разрушение экологии, которое с каждым днём становится необратимее.
Бесконечный рост приводит к выгоранию человека и выжиганию планеты. Это две палочки Твикс, тлеющих одновременно.
Эпизодическая концепция «Я»
Вернёмся к Саймону Кричли. «Нарративному я» — жизни как связному сюжету — он противопоставляет «эпизодическое я», которое является более преходящим и мимолетно-прерывистым: биография проживается «вспышками и рывками, остановками и стартами». Это концепция философа Галена Стросона.
Стросон считает, что хорошая жизнь — необязательно нарративная. Что есть люди, которые глубоко не нарративны, и есть хорошие способы жить, которые тоже глубоко не нарративны:
«Мне нужно сказать больше об эпизодической жизни, и поскольку я считаю себя относительно эпизодическим человеком, я воспользуюсь собой в качестве примера. У меня есть прошлое, как у любого человека, и я прекрасно знаю, что у меня есть прошлое. И все же я абсолютно не воспринимаю свою жизнь как повествование с формой или, тем более, как повествование без формы. Абсолютно не воспринимаю. Я также не испытываю особого интереса к своему прошлому. И не особо беспокоюсь о своем будущем»
Гален Стросон. Против нарративности
Стросон предлагает различать «диахронический» и «эпизодический» опыт. Диахронический опыт — это восприятие себя в трех временных перспективах (прошлом, настоящем и будущем). Эпизодический опыт — это понимание себя лишь как субъекта настоящего. Воспоминания есть, но с ними нет отождествления. Прошлое случилось с «я» двадцатилетней давности.
«Эпизодическое я»
Живет в настоящем
«Эпизодическое я» склонно жить здесь и сейчас, а не в пересказанном прошлом и воображаемом будущем.
Непостоянное и изменчивое
В нас множество вариаций «я», которые сменяют друг друга в течение дня. «Я» спящее не равно «я» бодрствующему. «Я» тревожное не равно «я» спокойному.
Способно к метаморфозе
Саймон Кричли пишет, что жить эпизодически — «это допустить возможность метаморфозы, когда «я» способно принимать новые формы, новые идентичности и новые образы, в которые мы можем вселяться и отбрасывать, а затем двигаться дальше»
Менее одержимо собой
«Эпизодическое я» менее одержимо собственным нарративом и самопрезентацией и более открыто новым импульсам и людям. Жить эпизодически — значит признать, что наше «я» состоит из множества озарений, которые часто приходят от других: не только от тех, кого мы любим и ценим, но и от тех, кого ненавидим и кому не доверяем.
60 последовательных «я» в одной минуте
У эпизодической концепции «я» однозначно знакомый оттенок. Множество вариаций «я», которые существуют здесь и сейчас, непостоянные и изменчивые — Будда придумал это тысячелетия назад.
Всё, что есть — это то, что сейчас. И сейчас. И сейчас. И сейчас. Шестьдесят последовательных вспышек «я» в одной минуте. Моменты, которые не вписываются ни в какой нарратив.
Да, пожалуй, обо всё этом одно из моих эпизодических «я» и расскажет в клубе.
Спасибо - про Стросона знал, да забыл, и круто вы его подняли. Приятно видеть Кричли в издании «эгалитэ»! И вообще - постоянному нарративу о себе - бой (или разрешение ему случиться когда ты Лидия Гинзбург и тебе уже никто и ничего не страшны).